Об авторе. Элинор Остром (1933–2012) — политолог, профессор Индианского университета, основатель Воркшопа политической теории и анализа политики. В 2009 году получила Нобелевскую премию по экономике за анализ экономического управления, в первую очередь общими ресурсами, став первой женщиной, удостоенной этой премии. Её работа построена на многолетних полевых исследованиях реально существующих сообществ, а не на кабинетной теории: она собрала и систематизировала сотни случаев управления общими ресурсами по всему миру, включая те, что просуществовали несколько столетий.
Линия: социальная архитектура. Научный статус: 🔬 измеряемая, эмпирически валидированная теория. Принципы выведены индуктивно из сравнения множества случаев и позже независимо проверены на больших выборках. Спорной остаётся переносимость на ресурсы нематериальной природы и на большие масштабы.
Какую развилку эта работа разрушает
До Остром обсуждение общих ресурсов строилось на предпосылке, что у трагедии общего ресурса есть только два решения. Либо государство берёт ресурс под контроль и вводит внешнее принуждение, либо ресурс делится на частные владения и дальше работает рынок. Обе линии исходили из того, что сами пользователи ресурса договориться между собой не способны, потому что каждому выгодно взять больше и вложить меньше.
Остром показала, что предпосылка эмпирически ложна. Существуют сообщества, которые управляют общим ресурсом сотни лет без внешнего принуждения и без раздела на частную собственность, и они не редкость. Одновременно она показала, что такие сообщества не возникают сами: у долгоживущих кейсов обнаруживается устойчивый набор структурных признаков, отсутствующих в кейсах распада. Это и есть содержание её работы — не утверждение, что самоуправление работает, а описание условий, при которых оно работает.
Восемь принципов
Первый: ясные границы. Определено, что именно является ресурсом и кто имеет права на его использование. Без ответа на вопрос «кто внутри» остальные механизмы не запускаются.
Второй: соответствие правил местным условиям. Правила распределения соотнесены с реальной структурой ресурса и, что существеннее, объём получаемого связан с объёмом вкладываемого. Кто больше берёт, тот больше вносит трудом, деньгами или временем.
Третий: участие в изменении правил. Те, на кого правила распространяются, участвуют в их пересмотре. Правило, полученное извне, соблюдается хуже правила, написанного самими участниками, даже если по содержанию они совпадают.
Четвёртый: мониторинг. Кто-то регулярно наблюдает за состоянием ресурса и за поведением участников, и этот кто-то подотчётен сообществу. Часто наблюдателями оказываются сами пользователи, для которых наблюдение является побочным продуктом их обычной деятельности.
Пятый: градуированные санкции. Нарушение влечёт последствие, и на первом нарушении последствие мягкое, возрастая при повторе. Ни в одном из долгоживущих случаев санкции не отсутствуют, и ни в одном они не начинаются с исключения.
Шестой: доступный механизм разрешения конфликтов. Существует дешёвая и быстрая процедура, к которой можно обратиться при споре. Дороговизна процедуры равносильна её отсутствию.
Седьмой: признание права на самоорганизацию. Внешние власти как минимум не подрывают правила, установленные сообществом. Этот принцип единственный, который сообщество не может обеспечить своими силами.
Восьмой, для крупных систем: вложенность. Управление организовано слоями, где мелкие единицы обладают собственной полнотой правил, а более крупные занимаются только тем, что мелкие решить не могут.
Как собрана доказательная база
Остром отбирала случаи по критерию длительности существования и сравнивала их со случаями распада. В работу вошли альпийские общинные пастбища и леса в Швейцарии, японские деревенские общинные угодья, системы орошения в Испании, существующие с позднего Средневековья, и филиппинские ирригационные объединения. Для контраста разобраны провалы и промежуточные случаи, включая рыболовство и управление подземными водоносными горизонтами, где самоорганизация не сложилась или сложилась частично.
Принципы получены индуктивно, из сравнения признаков успешных и неуспешных случаев. Позднее они были независимо проверены на существенно больших выборках исследований общих ресурсов, и проверка в целом их подтвердила, с уточнениями по формулировке отдельных пунктов, в первую очередь второго и первого.
Отдельный теоретический вклад — представление о том, что за человек участвует в этих системах. В экономической традиции, из которой выросла сама идея трагедии общего ресурса, действующее лицо предполагалось полностью информированным, безошибочно считающим и заинтересованным только в собственной выгоде. При таких допущениях вывод получается автоматически: каждому выгодно взять из общего ресурса больше и вложить в него меньше, поэтому ресурс истощается, и без внешнего принуждения этого не избежать. Трагедия общего ресурса — не наблюдение, а следствие исходных допущений.
Обратное допущение Остром тоже не приняла. Предположение, что люди по природе склонны к сотрудничеству и договорятся сами, противоречит той половине её материала, где сообщества не смогли договориться и ресурс был утрачен.
Она работала с человеком, который располагает неполной информацией, ошибается в расчётах, учится на последствиях и ориентируется на нормы своего сообщества наравне с собственной выгодой. Из такого допущения следует практический вывод, отличный от обоих крайних: договориться возможно, но не автоматически, и результат зависит от конструкции правил, внутри которых люди действуют. Отсюда же её вывод о том, что институты не проектируются целиком снаружи и заранее. Участники выращивают их пошагово, ошибаясь, наблюдая последствия и переписывая правила, а внешний проектировщик не располагает знанием местных условий, которое для этого нужно.
Масштаб и вложенность
Важное ограничение, которое в популярных пересказах теряется. Большинство успешных случаев у Остром малы: от десятков до нескольких тысяч пользователей, с личным знакомством участников, длинным общим будущим и высокой стоимостью выхода. Эти условия не сопутствующие обстоятельства, а часть механизма: мониторинг силами самих участников и градуированные санкции работают там, где репутация имеет вес и где уйти дорого.
Ответ Остром на вопрос масштабирования — восьмой принцип. Крупная система остаётся управляемой не потому, что найден способ применить те же механизмы к миллиону человек, а потому, что она собрана из малых единиц, каждая из которых сохраняет полноту правил внутри себя. Верхние слои получают только те задачи, которые нижние решить не могут. В своих поздних работах она развила это в понятие полицентричного управления и применяла его к климатической повестке.
Ограничения и границы переноса
Классические случаи Остром — это ресурсы, обладающие двумя свойствами: они убывают от использования и физически ограничены. Пастбище, вода, рыба. Насколько принципы переносятся на ресурсы, которые от использования не убывают (знание, репутация, внимание), — предмет отдельного направления работ, начатого самой Остром совместно с Шарлоттой Хесс, и ответ там сложнее, поскольку меняется сама природа проблемы: с ограничения доступа она смещается на обеспечение вклада.
Методологическое ограничение: отбор долгоживущих случаев несёт риск смещения выжившего. Принципы выведены из тех сообществ, которые дошли до наблюдателя, и часть признаков может быть следствием долгой жизни, а не её причиной. Остром это понимала и добавила в анализ случаи провала, но полностью проблема этим не снимается.
Граница переноса для русскоязычного контекста проходит по седьмому принципу. Он требует, чтобы внешняя власть не подрывала правила, созданные сообществом, и именно он не находится в распоряжении сообщества. В условиях, где государство наращивает регуляторное присутствие, самоорганизующаяся структура остаётся жизнеспособной, пока её не начинают встраивать в вертикаль, и это внешнее по отношению к качеству её собственной конструкции обстоятельство.
Что это значит для тебя как лидера
Если ты собственник — восемь принципов дают проверку любого разговора о самоуправлении и горизонтальных структурах в твоей компании. Практический тест простой: есть ли у тебя мониторинг, подотчётный самим участникам, и есть ли градуированные санкции. Если нет ни того, ни другого, ты не строишь самоуправление, ты убираешь управление, а это разные вещи с разными исходами. Второй принцип задаёт следующий вопрос: связан ли у тебя объём получаемого с объёмом вкладываемого настолько прозрачно, чтобы это видел каждый.
Если ты руководитель без права собственности — сильнее всего в твоей зоне влияния третий принцип. Правила, которые люди в твоём подразделении писали сами, соблюдаются лучше правил, которые ты им выдал, при одинаковом содержании, и это самый дешёвый доступный тебе рычаг. Шестой принцип даёт вторую точку приложения: наличие быстрой и дешёвой процедуры разбора спора внутри команды снижает издержки сильнее, чем попытки предотвратить сами споры.
Если ты строишь среду или сообщество — эта работа является наиболее серьёзной эмпирической проверкой замысла целиком, и проверку эту стоит проходить до сбора людей, а не после. Восемь принципов задают минимальный список того, без чего долгоживущих случаев не обнаружено, и два пункта из списка обычно оказываются пропущены в замыслах, построенных на добровольности и доверии: подотчётный мониторинг и градуированные санкции. Восьмой принцип задаёт единственный подтверждённый данными путь роста: не увеличивать сообщество, а размножать малые единицы, оставляя центру только то, что они не решают сами.
Источник: Ostrom, E. (1990). Governing the Commons: The Evolution of Institutions for Collective Action. Cambridge University Press. ISBN 978-0-521-40599-7. Дополнительно: Hess, C., & Ostrom, E. (Eds.) (2007). Understanding Knowledge as a Commons. MIT Press. ISBN 978-0-262-08357-7.
Создано с помощью ИИ и отредактировано Виктором.